Название: Лампочка, гори!

Переводчик: Brwoo

Ссылка на оригинал: http://https://www.fanfiction.net/s/7829743/1/And-a-light-bulb-went-on

Автор оригинала: KateKane

Номинация: Переводы

Фандом: Rizzoli & Isles

Пейринг: Джейн Риццоли / Мора Айлс

Рейтинг: PG-13

Тип: Femslash

Жанры: Романс, Юмор

Год: 2016

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Джейн на всех парах мчит к Море, получив от той смс со словом «беда». Но их представления о бедах несколько разнятся...

Примечания: Фик вдохновлён твитом «Сколько детективов нужно, чтобы сменить лампочку? Одна плюс судмедэксперт, сидящая у неё на плечах».

A light-bulb moment — «момент лампочки» — (разг.) миг внезапного озарения или вдохновения.
Выражение происходит от горящей лампочки, которую рисуют над головой персонажа
мультфильма или комикса, чтобы показать, что у того появилась идея.
(Oxford Dictionaries)


К дому Моры я подлетела запыхавшаяся и взлохмаченная. Пока ждала, когда мне откроют дверь, пыталась отдышаться и привести волосы в порядок. В смс-ке говорилось: «Я в беде». От машины пришлось бежать, поскольку я припарковалась за пару кварталов отсюда. Какой-то козёл с дипломатскими номерами поставил свой лимузин у дома Моры, и тачка заняла сразу два места. Пропади они пропадом, эти богатеи.
Все, кроме Моры, конечно.
Я опустила взгляд и увидела, что рубашка выбилась из-под ремня. Смс-ку я получила, когда собиралась переодеться в домашнюю одежду, так что пришлось бросить дело на половине и вместо этого мчаться к подруге. Но в беде она или нет, а торчащей рубашки точно не потерпит, поэтому я быстро запихнула край в брюки и подняла глаза как раз в тот момент, когда дверь открылась и на пороге появилась Мора собственной персоной.
— Почему ты не открыла своим ключом? — спросила она, удивлённо подняв брови. Не считая морщинки на лбу, Мора выглядела нормально. Ни синяков, ни потёков туши. Вообще-то, на мой взгляд, она выглядела, будто сошла со странички какого-нибудь «Вога», — впрочем, как и всегда. Хотя она, конечно, возразила бы, что вот эти вот чёрные дизайнерские брюки и светлый кашемировый свитер носит для удобства. От её представлений об удобстве до моих — как от Бостона до Луны.
— Спешила к тебе и забыла их на столе, — объяснила я, входя следом за Морой в дом. В дом, в котором моё детективное чутьё не обнаружило ровным счётом никакой беды. Ни следов от взломщиков. Ни дыма от пожара. Ни Басса в луже крови на полу.
— Так что случилось?
— Одна из моих лампочек перегорела, и мне нужна помощь, чтобы заменить её, — беззаботно ответила Мора, ведя меня в просторную гостиную. Не самую ярко освещённую, конечно, но за окном горели уличные фонари, кухня по соседству переливалась огнями, не говоря уже о куче свечек, которые Мора расставила повсюду, — в общем, не тёмную, совсем не тёмную гостиную.
Я остановилась как вкопанная и заранее знала, что сейчас открою рот и злобно скажу:
— Лампочка сдохла? И это твоя беда?
Я и правда разозлилась. Я, значит, боюсь, что найду её привязанной к стулу, с запиской от одного из приятелей Дойла, приколотой ко лбу. У меня сердце колотится как бешеное, я нарываюсь на штраф за парковку слишком близко от угла. А потом оказывается, что ей просто захотелось ещё больше иллюминации в своём доме.
— Шанель представляет новую линию элегантных вечерних нарядов, и мне нужно освободить место в шкафу. Поэтому я сортирую свои пеньюары, решая, какие оставить, а какие отдать, и не могу принять обстоятельное решение без должного освещения. — Она указала на несчастную лампочку в потолке гостиной. — Я бы сменила её сама, но мне не дотянуться.
В её голосе не слышалось ни следа иронии, ни намёка на смущение. Для Моры любая неполадка, связанная с одеждой, на автомате становилась бедой. Разубеждать тут было бесполезно, но я, конечно, не собиралась спускать ей это с рук.
— Чего на стул не станешь, как все?
Мора повернулась ко мне с таким выражением лица, будто я предложила ей прийти на работу голышом. Впрочем, нет. Предложи я такое, реакция была бы менее бурной.
— Это антикварные стулья, Джейн! — она обвела гостиную рукой, и её возмущение почти заставило меня улыбнуться, — почти, потому что следом у Моры включился встроенный гугл. — И недавно я как раз нашла человека, чтобы ухаживать за моей мебелью. Очень талантливый джентльмен из Польши, специалист в…
Я перебила её.
— А стремянка у тебя есть?
Мора с энтузиазмом кивнула. Бог мой, эта женщина — воплощение жизнерадостности. И меня это очаровывает. Что, кстати, странно: порой она откалывает такое, что, будь на её месте кто-нибудь другой, моя злость не имела бы границ. Но это не кто-нибудь, а Мора, и за все её закидоны я лишь люблю её всё больше. Однако сегодняшний случай оказался чем-то из ряда вон.
— Была. Но я отдала её Томми, когда он делал у себя ремонт, ну и…
Я вздохнула, чувствуя, что злюсь на Мору уже меньше. Негодование частично перенеслось на моего незадачливого братца.
— Ладно, ситуация ясна. Неясно только, чем я могу тебе помочь. Я, конечно, выше, но всё равно не Сабонис. — Я подпрыгнула и потянулась к лампочке, как к баскетбольному кольцу, чтобы Мора поняла, о чём я. Обычно отсылки к спорту до неё не доходят.
— Ты можешь посадить меня повыше, — улыбаясь, ответила она.
— Может, подсадить? Мора, ты вообще представляешь, что это значит?
— Помочь кому-либо подняться выше, обычно посредством рук одного или нескольких человек, используемых в качестве импровизированной ступеньки. — Слова моментально сорвались с её губ, как будто она цитировала словарь. Чёрт, наверное, так и было. Меня всегда удивлял объём избыточной информации, которую она хранит в своей голове. Хотя, если честно, эта информация часто приходит нам на выручку.
Но сейчас пользы от этих сведений не было никакой, и я вовсе не собиралась восторгаться её способностями. Способностями, которые скрывались за обманчиво наивной наружностью.
— Спасибо, Мора, это крайне полезное определение.
Она наклонила голову, пытаясь, видимо, уловить в моих словах сарказм.
А я продолжала наседать.
— Подсаживать нужно того, кто взбирается на забор или на дерево — чтобы мог дотянуться до нижних веток. Ключевое слово здесь — взбирается.
Мора смотрела на меня растерянно. Я тут же пожалела о своём тоне и закончила мысль уже без сарказма:
— Когда тебя подсаживают, нужно за что-то ухватиться, — я вытянула руки, показывая, какая широкая и просторная у неё гостиная. — А здесь нет ничего подходящего. Несмотря на твоё балетное прошлое, сомневаюсь, что ты сможешь так долго балансировать у меня на руках.
На её лице появилась широкая улыбка.
— О, Джейн, руки тебе не понадобятся. Не волнуйся, — Мора энергично затрясла головой. Её волосы, в отличие от моих, после таких взмахов всегда идеально ложатся на место. — Я подумала, что можно сесть к тебе на плечи.
И потом она сделала эту свою штуку.
Может, всё дело было в её улыбке? Или в безграничной жизнерадостности? Или в огромном словарном запасе, или в этой её вечной логике и парадоксально нелогичном её использовании? Чёрт побери, не знаю. За всё время я так и не поняла, как она проделывает этот фокус, — наверное, потому он ей всегда и удаётся. Раз — и я иду на йогу, вместо того чтобы смотреть десятый сон. Раз — и участвую в чёртовом марафоне, одетая в самый чудной в мире костюм для бега. Раз — стою посреди её гостиной и заменяю собой драгоценную мебель.
Да, главный судмедэксперт Бостонского отделения полиции уселась мне на плечи и, разрази меня гром, явно не торопилась слезать.
Я вздохнула и чуть пошевелилась. Она крепко обхватила бёдрами мою шею и скрестила свисающие щиколотки — как и положено леди. Я на всякий случай придерживала её за икры, и мгновенно застыла без движения, едва поняла, что рассеянно поглаживаю их.
Хорошо, что сегодня она была в брюках, а не в одной из тех ужасно коротких юбок, в которых её ноги кажутся бесконечными. Потому что тогда мои пальцы скользили бы по голой коже. По без сомнения гладкой, пахнущей лосьоном коже без единой царапины и синяка, которые я просто притягиваю. А если бы юбка была достаточно откровенной, — ну, она в любом случае задралась бы, — то голые бёдра прижимались бы сейчас прямо к моему подбородку. Они, конечно, загорелые от ежедневных пробежек. Наверное, я чувствовала бы их мягкость. И тепло. Хотя, вообще-то, и без того уже становилось жарковато.
Я изобразила недовольное ворчание:
— Мора, бога ради, там всего одна лампочка. Чего так долго?
Она вовсе не была тяжёлой. Я жаловалась скорее по привычке. А ещё — потому что в очередной раз поддалась её капризам и теперь должна была демонстрировать, что она вовсе не крутит мною как хочет. И что наша близость не доставляет мне удовольствие чуть большее, чем следует. Пусть мои слова были только жалкой попыткой убедить себя, но попытаться всё же стоило.
— Это очень деликатная лампочка, Джейн, — раздался её беззаботный голос. Она то ли не заметила моего тона, то ли намеренно пропустила его мимо ушей. С Морой никогда не знаешь наверняка. — Если я коснусь поверхности не в том месте, на ней останутся микроскопические следы жира, что приведёт к неравномерному нагреву и, как следствие, к нарушению структуры стекла.
Она чуть подалась вперёд, и низ живота прижался к моему затылку. Я сглотнула и постаралась не думать о том, как она близко. Мысль оказалась непрошеной, неуместной, и от неё требовалось избавиться как можно скорее. А для этого — в первую очередь избавиться от груза на плечах.
— Неважно, просто давай быстрее, — прошипела я, надеясь этим скрыть, что дыхание безбожно сбивалось. В этот раз не вышло бы свалить всё на бег.
— Кое-кто сегодня нетерпелив… — в её голосе звучала улыбка. Мора решила подбодрить меня дружеским пожатием — и сделала это, естественно, ногой. Жест, конечно, мало помог мне в попытках утихомирить собственное тело.
— А ты чего ждала? Моя голова у тебя между ног, — захныкала я.
— Шея, — непонятно к чему произнесла она.
— Что? — я была совсем не в том настроении, чтобы играть в «переведи мысли Моры на английский».
— У меня между ног твоя шея, — пояснила она. Ну разумеется, я неточно выразилась, а она не могла не поправить. Захотелось покачать головой, но от этого пришлось отказаться: ещё больше прикосновений я бы не вынесла.
— Будь там твоя голова, я надеюсь, ты бы никуда не торопилась, — добавила она, и на какое-то мгновение я решила, что меня подвёл слух. Или что она своими бёдрами перекрыла мне доступ крови к мозгу.
Быть не может, чтобы Мора намекала на такое.
Я прекрасно знала о её способности говорить всё, что взбредёт на ум, поэтому глупо было сомневаться в своём слухе. Мора и раньше отпускала намёки, понятия не имея, какое действие они на меня оказывали. Может быть, из-за того, что флиртовала она, сама того не замечая. А может, потому что для неё это всё ничего не значило.
К несчастью, я не могла похвастать подобным равнодушием.
Мора продолжила так же непринуждённо:
— Хотя я считаю себя довольно чувствительной. И, разумеется, оральные навыки тоже имеют значение. Однако, если исключить любую дополнительную стимуляцию, всё равно понадобилось бы не меньше пяти минут.
Кровь теперь точно не доходила до моей головы, перекрыли ей доступ или нет. Вся она отхлынула в противоположном направлении. Сначала я заёрзала, а потом застыла на месте, поняв, что от сжатия бёдер стало только хуже. Надо было срочно прекращать это, но оказалось, что я не в силах даже постенать, как раньше. Сердце колотилось громко и часто, голова кружилась, и всю оставшуюся силу воли я бросила на то, чтобы не представлять картинку, которую только что описала Мора.
И, конечно же, ни черта у меня не получилось. Скажи кому-нибудь не думать о слоне — и все его мысли будут только о нём. Вот и я думала. А предательское тело реагировало соответствующим образом.
Тут, на моё счастье, Мора произнесла: «Всё! Готово». Я опустила её на пол как можно быстрее, разве что не бросила. Потом отвернулась, пробормотала что-то насчёт ванной и ретировалась, пока она не успела заметить, как я покраснела. Мора плохо разбирается в словесных намёках, но зато в человеческой анатомии ей нет равных.
Я вернулась через несколько минут. Ярко освещённая гостиная была пустой, за исключением груды разноцветных платьев. В них я, без сомнения, выглядела бы пугалом, несмотря на то, что их назначение — придавать элегантный вид той, кто их наденет. С Морой всё было наоборот. Элегантность — её неотъемлемая часть. Да завернись она хоть в полотенце, всё равно будет выглядеть изысканно.
Ладно, не та картинка. Опять. Я поняла это, едва услышала, как она напевает на кухне. Пара пригоршней холодной воды и дыхательные упражнения — хотя бы для чего-то пригодилась йога — вернули моей коже обычный цвет, но я всё равно чувствовала себя не в своей тарелке.
Ну или, вообще-то, как раз в своей. Проблема была в том, что в присутствии Моры мне следовало забывать кое о каких частях своего тела. И прямо сейчас эти части здорово смущали меня и не давали затеять нашу дружескую перебранку. Нужно было тщательно взвешивать каждую фразу, прежде чем говорить, поэтому слова звучали бы неестественно. Мора, скорее всего, не заметила бы, но рисковать не хотелось.
Она вытащила из холодильника бутылку пива и поставила её рядом со стаканом — разумеется, на подставку. С подставкой я, так и быть, смирилась, но помешать мне пить прямо из горла Море никогда не удастся. Я схватила бутылку и сделала пару глотков, радуясь, что пока можно молчать.
Неотложные гардеробные дела были, судя по всему, забыты. Мора налила вино в бокал и принялась аккуратно нарезать сыр. Я наблюдала, как её руки умело обращаются с ножом, но отвела взгляд, едва она оглянулась на меня через плечо и мягко улыбнулась. А потом произнесла небольшую лекцию по истории рокфора, эмменталя и горгонзолы. Я всё никак не могла придумать, чем поддразнить её. Просто стояла, заворожённая этим голосом, успокаивающим, мелодичным, и при этом всё сильнее раздражалась на него. Вернее, на собственную реакцию на него. И на отсутствие реакции, потому что ровным счётом ничего не делала. Это длилось несколько долгих месяцев: я не делала ничего и казалась себе бесхребетной. Потом вспоминала, что нет ничего такого, что я могла бы сделать, что не привело бы к катастрофе. И чувствовала себя отвергнутой.
— Прости.
Неожиданное извинение вырвало из мрачных мыслей. Я настолько удивилась, что забыла о своём решении молчать.
— За что?
Мора стояла напротив, прислонившись к плите, и крутила в пальцах бокал. Её ответ прозвучал нерешительно:
— Я не вполне уверена… Но ты кажешься расстроенной, и это определённо как-то связано со мной.
Вместо того, чтобы сделать глоток, она поставила бокал на стол и пустилась в логические рассуждения.
— Когда ты приехала, ты была слегка взволнованной и много жаловалась, но в этом не было ничего необычного. С другой стороны, с тех пор как ты вернулась из ванной, ты молчишь и избегаешь моего взгляда, и это приводит меня к выводу, что я сказала или сделала нечто, что оскорбило тебя.
— Думаешь? — вырвалось у меня язвительное. Прозвучало резче, чем я хотела. Конечно, Мора не пыталась намеренно меня разозлить, — ничего из того, что она делала в мой адрес, не было преднамеренным. Она не была виновата во всём этом беспорядке, что творился у меня внутри. Виновато было только моё тело, так что не следовало срываться на неё.
Мора едва заметно наклонила голову и ссутулила плечи. Это не было бы сигналом тревоги в случае с любым другим человеком. Но Мора всегда держала себя идеально — благодаря балету, фехтованию и бог знает чему ещё. В этот раз она точно распознала мой тон. Теперь я официально стала засранкой.
Она затеребила подол свитера.
— Ну да. И поскольку с тех пор, как ты пришла, между нами не произошло ничего другого, я прихожу к заключению, что это связано с лампочкой. — Она бросила на меня быстрый взгляд из-под ресниц. — Только я не уверена, как именно оскорбила тебя.
Она глубоко вдохнула, отпустила свитер и выпрямилась.
— Я правда хочу знать, Джейн, чтобы не повторять этой ошибки.
Теперь она смотрела мне прямо в глаза, совершенно серьёзно и искренне. Она действительно хотела понять, хотела прояснить всё между нами и вернуть то, что было раньше. По крайней мере то, что, по её мнению, было у нас раньше. И я хотела сказать ей что-нибудь, не оставлять её в неведении, но не была уверена, что, едва открыв рот, не произнесу лишнего.
— Я утомила тебя физически? Это было слишком долго? — её лоб прорезала морщинка.
— Нет, конечно нет. — Я поставила бутылку на стол и ногтем поскребла этикетку. Уголок оторвался. — Чёрт, Мора, ты правда не понимаешь? — спросила я мягко, гораздо мягче, чем говорила с ней весь вечер.
— Нет, — она пожала плечами. — Но если я не утомила тебя, тогда это связано с чем-то, что я сказала. — Она задумчиво наклонила голову, потом вытянула левую руку и правой стала по очереди загибать пальцы. — Это может относиться к правилам дружбы. Это может быть один из тех случаев, когда я неверно поняла принцип… как ты его называешь… «всему своё время и место». Или, может быть, тебя оскорбила мысль о твоей голове у меня между ног. Хотя, строго говоря, ты первой заговорила об этом.
Прежний жар вернулся ещё до того, как она закончила фразу. На этот раз жар приливал не постепенно — скорее, как будто щёлкнул тумблер. Пришлось облокотиться о столешницу, потому что ноги тут же стали ватными. Моё поведение было очевидным — я словно оказалась перед ней нагишом. Но Мора, к счастью, приняла мою реакцию за раздражение.
— Прости, Джейн, я знаю, что не сильна в социальных протоколах. Пожалуйста, помоги мне.
Она шагнула вперёд и, несмотря на стол, разделяющий нас, несмотря на то, что я не сводила глаз с собственных рук, я каждой клеткой тела осознала, что она приблизилась. Я несколько раз сжала и разжала ладони, пытаясь сосредоточиться только на них, а не на всём остальном, что прилагалось.
— Мора, послушай, тебе не нужны для этого социальные протоколы. — Я глубоко и медленно вздохнула, чтобы подавить свой естественный защитный механизм — сарказм. — Просто… попробуй поставить себя на моё место. Это зовётся сочувствием.
Подавила сарказм, называется.
— Но я не думаю, что смогла бы удержать тебя на плечах, — серьёзно ответила Мора, и я, вопреки всему, расхохоталась. Потом подняла взгляд и увидела, как она растерянно качает головой. Если бы между нами не было стола и если бы я больше доверяла собственному телу, то обняла бы её.
— Просто… просто послушай меня, хорошо? — улыбнулась я.
Мора кивнула. И посмотрела на меня, судя по всему, ожидая дальнейших инструкций.
Я упёрлась подбородком в ладони, чувствуя, что уже не так напряжена, как минуту назад. Кажется, смех высвобождает серый танин. Или эндельфины. Мора его знает…
— Итак, я у тебя на плечах, меняю лампочку и при этом говорю… — я замолчала. Не стоило воскрешать в памяти те картинки. — То, что ты сказала. Каким образом это может смутить тебя?
Мора запрокинула голову и посмотрела в потолок. Она изо всех сил старалась проследить ход моих мыслей и понять причину моего странного поведения. Но я не особо переживала на этот счёт. Была куча неправильных, но весьма правдоподобных объяснений. Если бы она предложила какое-то из них, я бы вздохнула с облегчением. Вся надежда была на её недостаток социальных навыков.
В конце концов она встряхнула головой, явно злясь на себя.
— Нет, я всё равно не уверена, отчего ты расстроилась.
— Серьёзно? Смена ролей не помогла? — я знала, что это была не самая сильная её сторона, но удивилась, что ей совсем ничего не пришло на ум.
— Нет, — она снова затрясла головой. — Я осознаю, что плохо разбираюсь в правилах близкой дружбы. У меня слишком мало опыта, на который можно было бы опереться.
Она пожала плечами, как будто признавая, что её годы одиночества были самым обычным делом. В моей голове до сих пор не укладывается, как столько людей, включая и её чёртовых родителей, могли не заметить, насколько чудесный она человек. Идиоты.
— Но, — продолжила Мора, — мы и раньше говорили о сексе, так что я не думаю, что проблема в этом. Хотя католическое воспитание внушило тебе стыдливость, которую мне сложно постичь.
ЧТО? Я вскинула голову и приготовилась возражать. Пусть её наблюдения были абсолютно верными, но я ни за что на свете не собиралась с ними соглашаться. Но ещё до того, как я успела что-либо сказать, Мора продолжила перечислять и отвергать возможные объяснения.
— Далее, принцип «всему своё время и место». Порой меня может подводить непонимание ситуации, — робко призналась она. — Но я думаю, главный фактор здесь — есть ли рядом нежелательные свидетели. Мы же с тобой были только вдвоём. Кроме того, я осознаю, что наша беседа могла отвлекать, но, если бы мы поменялись ролями и я не была бы тем, кто меняет лампочку, для меня это не имело бы никакого значения. И уж точно меня бы не оскорбила мысль о моей голове между твоих ног, так что дело и не в этом тоже.
На этот раз жар, вспыхнувший у меня внутри, сопровождался приливом влаги там, куда Мора, не оскорбясь, опустила бы голову. И губы… Чёрт, я теряла контроль над ситуацией. Если он вообще у меня был.
Точно.
Слово промелькнуло в голове, и возбуждение только усилилось. Нужно было прекратить это. Это же Мора, в конце-то концов. Её слова не обязательно означают то, что кажется на первый взгляд.
— Прости, но больше я ничего не могу придумать, — сказала она.
Мне не хотелось, чтобы Мора чувствовала себя виноватой. Я пробормотала:
— Неважно, выкинь из головы, — и потянулась за пивом, радуясь, что оно ещё не нагрелось и приятно холодило разгорячённую кожу. Я вцепилась в бутылку, словно надеясь вобрать в себя немного прохлады.
— Ты не скажешь мне, Джейн? — она наклонилась над столом и протянула ко мне руку. Я смотрела, как по столешнице скользит тень, приближаясь ко мне, и невольно отпрянула назад, боясь того, что случится, если она и правда коснётся меня.
— Джейн, я… — в голосе было немного обиды и гораздо больше — непонимания. Рука так и осталась висеть в воздухе. А потом вдруг опустилась вдоль тела. — О, — сказала Мора, как будто поняла что-то. И затем добавила: — Всё-таки да?
— Что «да»? — я не представляла, о чём она.
— Тебя оскорбила мысль, что мы с тобой занимаемся любовью.
Её выбор слов удивил меня так же, как и мягкий, почти нежный тон голоса. Это не была Мора, пытающаяся научно проанализировать и упорядочить человеческие эмоции. Вообще-то, её фраза прозвучала не как вопрос. Тогда что она делала? Кроме того, что стояла так близко, что я чувствовала запах её волос, а моего лба касалось тёплое дыхание.
Я понятия не имела. Потому и не могла рисковать. Нужно было сменить тему, чёрт возьми, выдумать что-нибудь. Но когда я открыла рот, то не смогла произнести ни слова. Я не могла врать Море, я даже не могла сосредоточиться, пока она была рядом. Я знала, что сейчас она отмечает движение каждой моей лицевой мышцы, пытается прочесть меня. Даже если бы ей не удалось, она наверняка увидела бы меня насквозь, стоило мне только взглянуть на неё и продемонстрировать свои расширенные зрачки.
Потому что рано или поздно всё равно пришлось бы посмотреть. Не могла же я вечно стоять, наклонившись у неё над столом и вцепившись в бутылку. Казалось, я в итоге сама загнала себя в ситуацию, которую можно было разрешить только простой и короткой правдой.
— Нет.
Я ждала, что рухнет крыша или что Мора упадёт в обморок. Но ничего не произошло — я услышала только вздох. В конце концов любопытство одержало верх и я решилась поднять голову.
И увидела её, расцветшую самой глупой улыбкой из всех, что я видела в жизни. В другое время я бы поддразнила её, но после признания во мне вряд ли остались ещё какие-то слова. Так что я просто стояла, замерев, а Мора снова протянула ко мне руку и на этот раз дотронулась. Пальцы коснулись шеи, скользнули, запутались в волосах и потянули с неожиданной силой. И прежде, чем я успела сообразить, она буквально впечатала свою глупую улыбку в мои губы.
— Джейн, — выдохнула она спустя несколько очень приятных мгновений, и я поняла, что меня отталкивают в сторону.
При виде её серьёзного лица у меня внутри что-то сжалось. На секунду я действительно разрешила себе поверить, что у нас может быть хеппи-энд.
— Джейн, — повторила Мора, нахмурившись, — правильно ли я использую сленг, если скажу, что мы только что пережили момент лампочки?
Я расхохоталась во второй раз за сегодняшний вечер. Казалось, она вот-вот потребует обстоятельного ответа на свой вопрос, и я поцеловала её снова. Наверное, формально это было то же самое, что «тс-с», и в другое время разозлило бы её до чёртиков. Но судя по тому, как она прильнула ко мне — несмотря на стол между нами, — я бы сказала, что в этот раз она ничуточки не возражала.